пятница, 7 декабря 2018 г.

Картина каплями дождя на стекле




Дождь метит каплями прямо в лобовое стекло и "дворники" еле справляются со своей работой, жужа проезжая по непросыхающему стеклу. Капли, попавшие на стекло и желтый свет от  фонарей, красный и зеленый светофоров, какие-то трубы света от проезжающих автомобилей, словно рисиют для водителя картины из прошлого. Движение "дворников" и в мерцании сползающих по стеклу капель видишь, все новые старые события заново. Возникает луч солнца, проникающий во львовский двор колодец сверху и игра в войнушку с пластмассовыми и жестяными пистолетами, алюминиевыеми саблями. Движение "дворников" стирает их и рисует очередными каплями дождя бабушку, которая осваивает ручку для закрутки, пока в огромном чане варится малиновое варение на зиму. Снова стирают эту картину и я иду в первый класс, в окружении мамы, папы, дедушки и папиной сестры Муси-Марии. Новый экспериментальный класс, какие-то модерновые парты, индивидуальные, с алюминиевыми уголками по краю коричневой квадратной доски из дсп. Капли рисуют школу и мое неумение подтянуться хотя бы один раз на турнике. Пианино фирмы "Петрофф" и первую песню фа-фа-ми-ре-ре-до на слова украинской песни с нехитрым мотивом "Васильки, васильки. Вы любимые квитки". Проезжающий навстречу джип высвечивает поход к фонтану, где можно приобрести "билеты" с ответами на экзамен, которые надо вызубрить и "дворник" стирает их. Шкаф в большой комнате, где две верхние полки мне нельзя трогать - там папа хранит свои сокровища - коллекцию биноклей и подзорных труб... На светофоре, мигает зелёным поворот налево и рисует мне двор школы, где когда-то учился Станислав Лем, а пока я играю в футбол. Спустя почти 20 лет, я с удивлением узнаю, что Лем мой земляк, а ещё спустя пару лет прочту "Высокий Замок"... Дворники стирают очередную картину и наносят новую. Институт, смерть отца, эмиграция в репатриацию... Зеленые капли отражаються в лобовом стекле и в них я вижу армию, темнозеленую форму и тяжелый, ворсистой ткани зеленый берет, означающий, что я тихий спокойный еврейский мальчик, стал равным среди равных и имею право считаться своим среди своих.
Красный свет преломляется в капле и я вижу музыкальную школу, мои пальцы, столь неуклюже нажимающие клавиши... В отражении желтого я вижу коридор больницы Тель-ха-Шомер, огромного больничного комплекса, по которому мы идём вместе с мамой на ее операцию, весело переговариваясь и строя планы на будущее и дворник не даёт досмотреть картину до конца, во время стирая её. Подъезжаю к дому и под дождём ныряю в подъезд, сопровождаемый жалобным мявом. Черепашка, трехцветная интеллигентная кошка, одна из маминых любимиц ждет перед дверью, пока я выложу ей консервы в миску. Пока она ест, я смотрю сквозь проливной ливень на лобовое стекло автомобиля. Свет от фонаря отражается в нём и рисует, рисует, рисует... Иногда мне кажется, что ничего этого, всего и не было и все является плодом моего воображения, все мне приснилось, навеяно проливным дождём...

пятница, 23 ноября 2018 г.

Юбилей




В конечном итоге это была на такая уж плохая идея - встретиться не на кладбище. Ну а чего? Действительно, вся родня, точнее та часть, с которой я ещё кое-как, но поддерживаю связь, последние годы встречались исключительно если и не на похоронах, то годовщинах смерти родственников, причем из года в год, как количество тех, кто не с нами, растёт. И вроде бы дата круглая как раз наметилась у моего то ли троюродного, то ли четвертью родного брата.
В общем-то, повод был. Так что после рабочего дня, когда одна вздорная адвокатесса, окончательно потрепала мне нервы тем, что по своему разумению и подобию, решила заняться компьютерной безопасностью в фирме, установила двойную аутентификацию и в конечном итоге, не знаю, какими путями, но все ее данные, что сетевые, что "облачные", почему потерялись. Обвинила она конечно того, кого удобнее и того, кто был ближе, хотя бы на расстоянии телефонного кабеля - меня, что дескать срываю ей весь так сказать процесс работы и вообще, таких, как я, надо судить, без права на аппеляцию. Нет, данные, то существовали и более того, доступ к ним был легко восстановлен, но ... я почему-то после беседы с ней, состоящей из воплей, визгов и скрытых угроз, почувствовал себя уставшим.Лет надцать назад, меня ещё бы тронула ее истерика, бабское мнение, а сейчас... Да мне как-то все равно - отработал, поеду домой, закроюсь в квартире и весь мой мир во мне.
Это у вас происходят теракты, катастрофы и войны, а у меня четыре стены и только шум от кота, гоняющего по полу свою погремушку. Но это в обычный день, а сегодня надо ехать на встречу родственников, все-таки юбилей.
По дороге заехал за сестрой и прослушал нравоучительное мнение, что я нервный, что я не так вожу в машину, что не надо орать на нее за то, что она не может включить программу Waze. Порою, мне кажется, что количество ДТП пошло бы на убыль, если бы в бардачке лежал такой вот кляп из арсенала садо-мазо, когда можешь заткнуть словоизвержение пассажира.
Банкетный зал мне понравился сразу - была огромная парковка, практически пустая. На веранде встречал юбиляр с женой и были уставлрные столики с вкусным, но разумеется кошерным суши. Поздравил его и прошел вперёд. Почему-то не сговариваясь, с сестрой, мы были одеты во все черное. Впрочем, этот год, действительно был далеко не радостным для нас. Скончался мой дядя, потом скоропостижно мама, потом все мои планы на каких-то лет 10 вперед, как-то рассеялись быстрее, чем мираж в пустыне и я оказался отброшенным на лет надцать назад, разве что со знанием иврита. А толку-то? Вроде бы все угощались суши, обсуждали политику, я отчитывался перед двумя мамиными сестрами о том, как я ем, как сплю, как стираю и вообще, как справляюсь... В принципе, как-то, да справляюсь, просто не привык быть один в квартире.
Да и по сути, они последние из того поколения, остались в живых. Все давно ушли. Мне иногда кажется, что я не успел расспросить маму про много важных вещей, но теперь уже поздно. Кроме них,  принципе, "как я справляюсь" никого и не интересует. Пригласили в зал. Я честно говоря этого не понял - вкусные суши, веранда, свежий воздух, не жарко. Зачем ещё чего-то есть? В зале продолжилось торжество, играла музыка, звучали поздравления, меняли еду на столе, а мне становилось все грустнее и грустнее. Пару раз выходил на веранду, совершенно без причины - я не курю, но на веранде, на свежем воздухе, подальше от музыки, мне было легче. Какая-то мысль, крутилась у меня в голове и не могла сформироваться.
Снова, какое-то важное поздравление, от супруги юбиляра. И тут меня прорвало - какой юбилей? Какие пятьдесят лет? Какая вторая молодая жена и танец юбиляра со своей мамой, которая даже на юбилей сына пришла в мягкой удобной обуви. Эпатаж дочери от первого брака, которая демонстративно покидает зал.
Я просто отказывался в это верить? Где все? Где все, кого я помню?
Зал кружился вокруг меня и в его кружении возникали лица, разные лица тех, кого я помню, а некоторые даже уже поистерались из моей памяти - бабушка Даша, дед Володя, дед Фима, баба Майя, Маня -бабушкина сестра и вторая бабушкина сестра Лиза, Вера из Ровно, которая спасла мою бабушку во время Великой Отечественной войны, отец юбиляра, тетя Неля, Иосиф...
Да не может же такого быть, я ведь совсем ещё молодой, по-моему мне только вчера думал о поступлении в институт, что я никогда  жизни не целовался, почему я сижу на каком-то юбилее. Может это какой-то параллельный мир? Я не узнавал ни себя и отказывался верить, что у тех, кого я считал молодым поколением нашей семьи, уже есть взрослые дети, внуки и только я один, все в каких-то непонятных поисках и мне до сих пор кажется, что я проснусь во Львове и побегу в школу, по улице Ватутина.
Сестра видимо что-то заметила и когда на ее вопрос я сказал, что мне в общем-то, завтра рано нужно на работу, что-то сложное и срочное, тут я не вру, потому что каждый день есть что-то сложное и срочное. Мы стали собираться, прощаться. Мамина сестра дала мне какой-то уникальный болгарский бальзам, который навсегда избавит меня от судорог ног. Мы поехали, по дороге, уже в этот раз я, напутал чего-то с дорогой и на мое счастье Израиль страна маленькая. Привез сестру и поехал к себе. В квартире было темно, прогремел погремушкой в темноте кот Изя, на него шикнула вторая кошка, быстро указав на субординацию и после душа я залез в постель. Стало сразу спокойно и какая-то атмосфера того Львова, тех 80-ых годов окружила меня - ее излучали фотографии и картины на стенах, вещи, которые помнили тех своих хозяев, альбомы с фотографиями. Мне было спокойно, мне видимо привиделся этот страшный юбилей, завтра рано в школу, пора спать, я улегся на бок и заснул.
И так же спали множество других львовских детей - в Берлине, Тель-Авиве, Нью-Йорке и Сиднее... Которые вроде бы выросли, выучились, уехали, завели семьи, развелись с первыми женами и мужьями, завели вторых, но так и остались в душе детьми с 80-ых годов того Львова.

воскресенье, 20 мая 2018 г.

Дорога в школу

<<<Дорога в школу>>>

Темно-то как ... За окном ветерок и горло болит, всю ночь ворочался. Сажусь на кровати с закрытыми глазами и понимаю, что не хочу идти в школу, чтобы придумать, чтобы не пойти, но ведь я, же болен - горло серьезно болит... Постойте, в какую такую школу? Нет, школа, конечно, она одна -35 средняя школа на улице Бехтерева, а идти туда надо по Ватутина, только я слегка опоздал, на 20 с лишним лет.

* * *

Все свои годы я проходил в одну и туже школу и в один и тот же класс, класс А. Попал я в него совершенно случайно. Может кто-то и помнит, но я был влюблен в двух сестер -Илону и Юлию Н. которые жили возле Каплицы Боимов и Илона пошла в класс А, а меня записали в класс Б. Узнав об этом, я закатил дома истерику и мама поднажав перевела меня в класс А, а Илона , сделав тоже самое, была переведена в класс Б.Так собственно говоря, толи к добру, то ли нет, но разошлись наши дорожки и периодически я думаю об этом, как впрочем, и о любом событии моей жизни во Львове.

Сначала, когда наша семья ещё жила на пл. Рынок 19, то мне надо было идти в школу по ул. Галицкой, затем был опасный, по мнению мамы, переход и продолжал путь уже по ул. Ватутина. Улица Галицкая была полной противоположностью ул. Ватутина - первая, коммерческая, с большими витринами всевозможных магазинов, киоском "Союзпечати" возле Каплицы Биомов и грустным Иисусом на верху. Витрины были разнообразные, начиналось все с магазина "Головных уборов", на углу пл. Рынок и Галицкой, далее, если идти по направлению к школе, то с правой стороны был огромный магазин одежды, со скудным выбором советской легкой промышленности , слева магазин радиодеталей ,на углу улиц Фрунзе и Галицкой, потом шли магазины "Галантерея", с булавками, заколками, какими-то ужасными кошельками, сумками и портфелями из кожзаменителя. Кожзаменитель был по прочности таков, что сумки не знали сносу и единственный урон, который они могли понести был разве что оторванная ручка в какой-то давке в троллейбусе или трамвае. Школьные ранцы, а тогда мы не знали, что такое ортопедические ранцы, вполне подходили для ведения локальных школьных баталий и катания на них, зимой, по льду. Вообще, меня поражает прочность той, ещё советской галантереи. Видимо идеей было создать вещь, которую вполне можно передать своим потомкам, а теже советские кошельки, несносимые, вполне предназначались служить до того момента, пока надобность в них - отпадет сама собой, то есть наступит коммунизм. Или может расчёт строился на то, что советская галантерея должна пережить третью мировую и далее служит делу пролетариата?

Пересекаю улицу Комсомольскую, на углу была аптека, где можно было купить витамины по 6 копеек и анальгин, кроме того были какие-то батончики, ("ГАМАДДИН", если не ошибаюсь), которые я в детстве любил.

Если свернуть вправо и пройти немного вниз, по Комсомольской, то там был киоск "Лото", где советские граждане могли заполнить лотерею 6 из 35, а следующим был магазин "Мелодия", с огромным количеством зачастую никем, не покупаемых виниловых пластинок. Правда надо отметить, что у меня в доме был большой проигрыватель и проектор диафильмов. Моя мама искренне верила, что эти передовые достижения техники помогают ребенку гармонично развиваться, в частности слушаю сказки на пластинках, я учился правильной русской речи и произношению. Может быть, кто знает? Кстати проигрыватель грампластинок был сам по себе каким-то массивным и основательным сооружением, в деревянном корпусе, на фронтальной панели была огромная шкала радио, и стоял он на четырёх ножках. Чтобы установить пластинку, то надо было приподнять массивную верхнюю крышку, закрепить ее так, чтобы она не стукнула тебя по пальцам, аккуратно поставить пластинку на прорезиненный круг и, не дыша, микроскопическими движениями установить краешек иголочки на край пластинки, сдвинуть рычажок и ... треск, шум, затем начинался голос

"...в некотором царстве, некотором государстве...". Сравнивая это массивное устройство с моим mp3 sandisk где записано 12 гб информации, можно провести параллель между временами. Дни тогда тоже были большие и длинные, солидные и основательные, поэтому, наверное, я их и так тщательно помню, а сейчас они какие-то маленькие, скукоженные, меньше спичечного коробка, вполне размещающиеся в кармане моих джинс. Время что ли стало другое? Может тот ограниченных доступ к техническому прогрессу, наивные фильмы, которые крутили на белой простые, м мультфильмы, все-таки предпочтительнее современных GTA , компьютерных стрелялок и что-то нецензурируемого потока информации в котором плавает детский ум, но кто меня спрашивает - могу повторить я риторически?

Следующий за аптекой был магазин обуви, где работал Богдан - знакомый отца, толстый выпивоха и бабник, любитель рыбалки, шашлыка и пива. Про ту рыбалку, когда Богдан приехал с сетью и 5 бутылками водки, а на утро смотался по озеру Глинонавария вокруг, чтобы купить рыбку на уху, надо писать отдельный рассказ. Надо отметить, что все-таки дядя Богдан был профессионал - водки не осталось, и никто не утонул, рыба со страху ушла на дно. Единственная отметина - шрам на ноге отца, когда Богдан попытался глушить рыбу каким-то своим устройством. Вообще, у моего отца было много знакомы из среды украинцев с именем Богдан, наверное, это был какой-то протест против советского строя, может подспудный и неосознанны? Быть данным Богом в официально безб0жной стране.

В магазине Богдана советские граждане покупали обувь с фабрики "Рембытобувь" или заказывали ее по индивидуальной мерке, оплатив в магазине. Напротив был магазин, тоже огромный с детской обувью, но уже сделанной массово. Ассортимент не менялся годами, как и дизайн (тогда даже слова такого не знали) витрин. Наверное, это было связанно с тем, что духовное начало в строителях коммунизма, должно было преобладать над материальным, а впрочем - народ во Львове, те кто хотел, те кто понимал и те кто имел возможность отоваривались совсем другими путями. Остальные? К 20 годам имели ноги, как у стариков - натертые, с мозолями и грибком от плохо вентилируемой обуви.

Магазин "Лис Микита" с его оловянными и пластмаcсовыми солдатиками, какими-то наборами конструкторов и машинами из жести, величиной с собаку, породы доберман и таким же весом. Зимой ассортимент пополнялся санками на алюминиевой основе. На углу улиц Валовой и Галицкой была "Ощадна касса",пережившая и Австро-Венгрию, Польшу, оккупацию, СССР и судя по всему планирующая пережить - незалежну Украину. В ней можно было положить деньги на счет, оплатить коммунальные услуги, проверить лотерейный билетик или получить деньги по какому-то займу времен Великой Отечественной войны. Все-таки, надо признать, что в отношении денег СССР, по крайней мере, было честным государством, хоть и со скрипом, но долги гражданам оно отдавало, чего в мире Абсолютной Свободы и Вечной Инфляции, как-то не очень практикуют.

Пересекая небольшой скверик я подходил к Большому и Страшному перекрестку на пл. Галицкой и ул. Ватутина. Нудный инструктаж моей мамы до сих пор стоит у меня в ушах, когда я также объясняю правила дорожного движения моему сыну "... ждешь, ты ждешь пока загорится зеленый свет, но даже после этого, посмотри налево и убедись, что все автомобили стоят и после быстро ты пересекаешь проезжую часть до половины дороги, смотришь направо и если у тебя нет помех, то также быстро ты пересекаешь вторую половину проезжей части...".Наверное я вел сейчас себя так, как сейчас ведет мой сын, смотря на меня с недоумением, а я смотрю на него и не могу понять, он вообще слушает меня и вообще, о чем он сейчас думает. Наверно у него свой мир, как был и у меня, да и у каждого ребенка в его возрасте. Улица Ватутина несла отпечаток какого-то спокойствия и умиротворения. Высокие деревья создавали над тобой арку и даже в сильный дождь, не имея зонта, ты всегда мог переждать дождик, если тебе так уж было лень добежать до школы. С одной сторону улицы Ватутина тянулся какой-то корпус Политеха, возле которого периодически толпились группки взрослых и серьёзных студентов в темно-зеленых офицерских рубашках, куривших сигареты "Львов" и "Космос", другое было просто несолидно. Спустя пару лет, в школьных брюках и зеленой рубашке, я буду стоять на уроках НВП у Довлатова Вадима Сергеевича, пусть будет ему земля пухом. На другой стороне был расположены, по мере приближения к школе магазин польской книги, заправочная сифонов и редакция Польского Радио. Все-таки, часть поляков не доехала до далекого Бреслау, ставшего Вроцлавом. Так эти осколки польского прошлого, периодически появлялись в моей той, школьной жизни в городе Львове. Как-то я не особо задумывался, что город Львов имел историю, польскоговорящую до 1948 года. Мне все это казалось естественным, как улицы Ватутина, Горького, Пушкина и Гвардейская. Нет, периодически возникали на языке парк Косцюшко, Кайзервальд и Академическая, но что стояло за ними - я в те годы не интересовался. Заправка сифонов тогда стоила 6 копеек, я брал два больших стеклянных сифона и бежал с ними в магазин, там, закрепив их краниками вниз, наполняли шипучей содовой водой. Сейчас, покупаю воду в больших пластиковых бутылках, я как бы хочу почувствовать тот, колючий на кончике языка, вкус детства.

Поэтому я скептически, с высоты моих лет и очень больших дней детства смотрю на современную львовскую молодежь, которая искренне уверенна, что до 1992 года, не было львовской истории. Боюсь, как бы открытие их не ошарашило. В школу, в первый класс меня водил дед Володя, для него это был утренний моцион и возможность побыть с любимым внуком, а кроме того возможность, хоть ненамного отключится от нравоучений бабушки Даши.

Первые два года меня водил в школу он, потом я уже делал это самостоятельно, правда мама смотрела на то, как я перехожу дорогу с веранды нашей квартиры на пл. Воссоединения, куда мы переехали после сложно размена квартир через суд. Вход в школу был через двор, задний вход. Почему так было на протяжении 10 лет моей учебы и почему зарешечены окна первого этажа, можно прочитать у моего знакомого А.Берлина на сайте "Эмигрантов из Львова". Попадая в школу через вход для прислуги, мы проходили мимо дворницкой, обязанность ее выполняла старая украинка и ее семья, поднимались пол-этажа по ступенькам и вступали в Храм. Помпезность здания моей школы до сих пор меня поражает - эти высокие потолки, мраморные широчайшие лестницы, натертые до блеска бронзовые ручки дверей и учителя, в роли культовых служителей, как-то обстановка внушала почтение любому из учеников. Наверное, поэтому у меня вызывает скепсис караваны и комнатенки израильских школ, где нерадивые ученики ругаются матом, с первого класса, с мелкими и злобными преподавателями, искренне ненавидящими своих учеников. Мой первый класс находился в конце коридора первого этажа, в самом углу, рядом с кабинетом труда. Бегать по школе нам запрещалось и даже строем, если я не ошибаюсь первые дни, мы ходили в туалет и на перерыв во двор, где росло огромнейшее дерево. Школа была для меня шоком, как-то до того, у меня не было особого опыта общения в коллективе, поскольку в детский садик я не ходил, а компания во дворе была сугубо мужской. Но все же, с трудом, ошибками, через драки и тумаки этот опыт наживался, опыт вступления в непростую взрослую жизнь. Сейчас, оглядываясь спустя много лет, мне кажется, что человека формировала школа и при всех достоинствах и недостатках системы, все мои учителя, без исключения были люди, которые хотели учить за что им моя искренняя Благодарность -Демченко Анастасия Дмитриевна, которая из двоечника , сделала четверочника, просто придя домой к моей маме. Скорее всего, двойки первых месяцев в школе, были моей реакцией на новое устройство мироздания. А может просто надо было взяться за меня и я не понимал, что мое детство кончилось и не хотелось с ним прощаться? Среди них не было случайных людей, а это так важно. Современная школа меня шокирует своими отношениями между учениками, их одеждой, манерой поведения, вседозволенностью, поборами, как гласными, так и негласными со стороны Минпроса. Глупейшими учебниками, которые стоят уйму денег и по своей природе одноразовые, которые предназначены изначально пойти на переработку и в мусор. Какими-то несуразными ранцами с ортопедическими прокладками вдоль спины, которые предназначенные для перетаскивания грузов, впрочем, современные дети так и таскают их. Помню нашу библиотеку, где в начале года, при "плохой" коммунистической системе, каждый ученик получал бесплатно учебники на весь учебный год по всем предметам. А многочисленные секции, практически бесплатные? Сейчас там все изменилось и мой одноклассник Макс, в годы моей юношества изрядный раздолбай, а сейчас солидный бизнесмен ,сидит по вечерам в своем трехэтажном пентхаусе и проверяет уроки сына, поскольку это никому нельзя

передоверить, сколько не плати. Проверяет карманы, потому что наркомания помолодела и просто говорит мне, что я безнадежно остался в прошлом.

Наверное, он прав, я безнадежно остался в том прошлом, где дни были большие, как проигрыватели грампластинок...

В день моего Первого Звонка мой отец отснял пленку, на которой видно меня, моих друзей, одноклассников, родственников. Скоро часть из них исчезнет из моей жизни, кто-то умрет, уедет, разбросает жизнь спустя небольшой срок в десять лет, но вглядываясь в маленькие, черно белые снимки, я вижу будущее каждого из них, короткую или длинную жизнь, счастливую или несчастливую, удачную или нет. Можно спорить о преимуществах пленки или дигитальной фотографии, различных процессов, жанров, подходов к съемке, но когда я был на Первом Звонке своего сына и смотрел на его одноклассников я совершенно не радовался за них и может быть они счастливы, что не знают того, что их ждет и того, что я вижу? Знаете ли, лишние знания - лишние печали.

* * *

И вот сегодня я не захотел пойти в школу, пока не понял, что в школу мне, в общем-то, идти и не надо, что мне давно уже даже на надо идти в институт и что мне уже много лет -20 лет, как мне не надо идти в школу. К чему я это подумал, может, спал, может моя работа просто никому не нужна, за исключением меня самого, как работа моих многих, далеко не глупых, друзей и знакомых. А может ...странные вещи происходят в ночь на Хэллоуин, святого Касьяна и Пасху Мертвых и если вам нет острой необходимости чего-то делать, то лучше ложитесь вы спать пораньше, поплотнее закрыв окна и двери до рассвета.

вторник, 21 ноября 2017 г.

Тонкая грань между искусством и свободой слова



Что такое искуйсство, я размышляю довольно часто, раза два в год и всегда осознаю свою никчемность перед эпохальным трудом Льва Николаевича, который писал его на сеновале, в идеальной экологической обстановке, положив голову на пышную грудь крепостной девке, которая  сама из себя - кровь с молоком. Раньше быть человеком искуйсства было просто - пишешь картину - художник, пишешь стихи - поэт, делаешь фигуры из камня - скульптор... Потом можно было попроще, достаточно было заявить о себе, как представители той ориентации, которой нужно и все - ты человек искуйсства и вхож в тусовку... Конечно были отдельные индивиды, которые рисовали квадратики в черном или консервировали своё говно, как продукт искуйсства и продавали его на аукционе, но не всем же быть Малевичами или Мандзони? Годика три назад говорил со своей знакомой о некотором деятеле искуйсства из России - страны известной своим балетом и ракетами, есть в этом что-то фаллическое что ли, так там этот индивид, ради искуйсства приколотил себя за свои huevos прямо к центру страны, Красной площади, от чего российские полицейские, люди трепетные и деликатные, чуть сознание не теряли при виде такого. Знакомая моя. которая позиционирует себя человеком близким к искусству, однако только после поиска в Google смогла вспомнить фамилию деятеля, но не его работ, ни чем он знаменит - Google отвечать отказывался. В общем, тогда я пришел к пародоксальному умозаключению, что если для того, чтобы стать знаменитым, надо пройти экзамен, на приколачивание своих яиц к мостовой, то я скорее всего его провалю, потому что мне мои яйца ближе к телу, чем к примеру, чужие.
Около месяца назад, весь прогрессивной интернет ухахатывался с скрытой рекламы, которую делала прокурорша Няш-Мяш фильму "Матильда", в которой император оказывал знаки внимания балерине, то можно было заметить, что были люди, которых этот фильм, как произведение искусства, оскорбил, хотя обращать внимания на их точку зрения я бы не стал - во-первых, Николашка был человеком примитивненьким и виноват в гибели полутора миллиона российских солдат на полях Первой Мировой войны, в которую он втянул Россию, хотя когда в Рассеюшке людей ценили? Во-вторых, балет в России, исполнял туже самую роль, что гарем на Востоке, так что деятельность Няш-Мяш надо рассматривать исключительно, как рекламного агента, ибо такой пиар, как она создала фильму - дорого стоит и черным не бывает.
На их фоне доморощенные попытки израильских деятелей искуйсства выглядят уж слишком убогими - ну выскочил Ариэлюшка Бронз на сцену в чем мать родила и сунул себе в причинное место государственный флаг. Все повозмущались и ... забыли. Хотя это флаг моей страны и я не готов, чтобы он торчал из каждой жопы, к примеру.
Годик назад правда был интересный эксперимент -  поставил один парень позолоченную статую Биби в центре Тель-Авива, которую разнесла возмущенная толпа, чем парень блестяще продемонстрировал то, что в израильском обществе есть куча полоумных, склонных к насилию. Действительно блестящая идея и не только потому что статуя позолоченная, а потому что ее почти сразу же сплагиатили и воздвигли такую же статую Мирьям Наор, председательнице Суда "Справедливости". Кстати, тогда наши либеральные деятели, сразу сменили полярность и чуть ли лапсердаки себе не порвали, потому что ... оскорбление суда. Я тогда так и не понял, в чем суть оскорбления? В позолоченной статуе? То есть в здание Верховного Суда, висят, как мне рассказывали, портреты всех членов этого органа, рукописные и ценой от 15.000$ и это их благородий не оскорбляет, а вот статуя - ты глянь-ка, оскорбляет. Где логика?
 Как по мне,  ставьте мне бюст хоть во Львове, хоть в Тель-Авиве - на здоровье дорогие мои. Заочно разрешаю на мой бюст гадить птицам и возлагать венки поклонникам. Ставьте, но я мало кому интересен, потому что персона не публичная и в целом скучная.
И вот после долгого размышления на тему, что такое искуйсство и где заканчивается искуйсство и начинается свобода слова, я подошел к тому, ради чего писал предыдущие строки. Израиль, это демократическая страна в которой есть свобода слова и свобода слова, как писал покойный С.Довлатов, не всегда есть добро и не должна всем нравиться.
Под ласковым солнцем свободы цветёт все и когда говоришь ты, что-то, что не нравиться другим, имей ввиду, что придёт черед, когда услышишь, что-то нелицеприятное. Основной принцип принцип иудаизма - не делай другому то, что не хочешь, чтобы сделали тебе самому.
Когда год назад либеральные круги Израиля публиковали рисунки премьер-министра страны с пётлей на шее
 и с пеной у рта утверждали, что это свобода творчества, они не задумывались, что все развивается по спирали и теперь, после приговора Элиору Азарии, Интернет заполнили карикатуры на президента Израиля. Оставим вопрос политики и дело Азарии в стороне, рассмотрим сугубо эстетическую и общественную ценность этих действий, их влияние на общество.
Суть вопроса тут такова, что мы живём в демократической стране, а принцип демократии таков, что объектом критики может быть любой гражданин страны и президент Ривлин, он первый гражданин страны, но он равный - у него нет каких-то особых прав или привилегий, чтобы не становиться культурным объектом, потому что если завтра в Израиле начнут запрещать карикатуры на Нетаниягу, Ривлина или Орена Хазана, то в один прекрасный день мы проснемся не в демократической стране, а в каком-то подобии Ирана или Северной Кореи, а я категорически против этого. Лично я не стану - рисовать карикатур на премьера или президента страны, но и молиться на их светлые образы не буду - хватит мне дедушки Ленина в далеком детства, да идолопоклончество, как известно грех.

пятница, 6 октября 2017 г.

Как я отмечал День Москвы

В один из дней прошлого года случился со мной знаменательный казус и я бы позабыл о нем ,если бы не напомнила мне кредитная компания - закончились выплаты за мой объектив.
Пару месяцев до 11 сентября 2014 года, я получил приглашение на фотовыставку, в которой должен принимать участие один из моих знакомых израильских фотографов - замечательный человек, гостеприимный хозяин и уроженец Баку, который пару лет прожил в городе Москва.
Меня даже не смутило место проведения выставки - Российский Культурный центр в городе Тель-Авиве, в конечном итоге на русском языке в Израиле, говорит каждый четвертый, а есть такие, которые не говорят, но понимают - "на четверть русский тут народ", как пел великий бард В.С. Высоцкий.
За полчаса до назначенного времени, я подошел к центру и увидел небольшую толпу людей, состоящую из русскоязычных пенсионеров - одетых опрятно и выглядевших очень интеллигентно.
Сама публика, напомнила мне ту, которую можно было увидеть во Львове, перед представлением в Оперном, когда лучшие люди города дефилировали на площадке, демонстрирую наряды и здороваясь друг с другом. Складывалось ощущение, что я перенесся, лет на 25 назад.
С радостной миной и воодушевленный. я устремился ко входу, где увидел .. закрытую калитку, за ней охранника и молодого человека неприметной наружности одетого в гражданское.
Молодой человек, спрашивал у толпящихся в очереди людей, фамилии, чего-то проверял в списке и потом, калитка либо открывалась, либо оставалась закрытой, перед носом соискателя.
Когда подошла моя очередь, со мной подозрительно вежливо поздоровались и поинтересовались целью моего визита. Вообще, жизнь в Израиле, в системе релакса расслабляет и единственное место, где существует такая бдительная проверка посетителей, совсем не резиденция премьер-министра или президента страны, а Институт Нацстраха (Национального Страхования, а не страха, как Вы подумали) и Налоговая Служба, эти могут взыскать долги, даже с того света.
Релакс сыграл со мной злую шутку и на ответ блондина без особых примет, я объяснил, что просто хочу посетить выставку и продемонстрировал приглашение на экране сотового, где четко было прописано, что никакой предварительной записи или бронирования места не нужно. Захотел посетить - посещай.
На что мне было сказано, что сегодня не просто выставка, а День Города-героя Москвы и вход только для избранных, к коим я не имею чести принадлежать. В этот момент у меня в голове промелькнула мысль, что отпечаток жизни во Львове, как-то отразился на моей речи или облике и бдительный блондин, разглядел во мне персоны неблагонадежную. Ладно, подумал я и отойдя от входа, достал из рюкзака ... большой фотоаппарат и сделал пару кадров.
Толпа старичков притихла, охранник у калитки дернулся, словно я достал миниатюрную базуку и с криком :"Слава Украине", прицелился в здание.
Блондин завопил, что фотографировать нельзя, поскольку здание находится на ... территории Российской Федерации и ... в этот момент во мне взыграла какая-то национальная или государственная гордость, словно моими устами в тот момент говорил Жаботинский.
Я достаточно громко, не подходя близко к калитке объяснил ему,что может территория за оградой принадлежит России, но вот улица, где стою я, находится на территории Государства Израиль, гражданином которого я имею честь быть. Знаете, я не сионист, но иногда, пару раз в год, у меня просыпается чувство национальной гордости, когда я прохожу таможню в Бен-Гурионе или когда наступает День Независимости страны.
Далее последовал вопрос, для чего я фотографирую и где работаю. Секунду поколебавшись, я честно сказал, что еще не знаю, для чего фотографирую, а работаю в газете, но нахожусь здесь с частным визитом, по частному же приглашению и если кого-то чего-то не устраивает, то можно вызвать полицию, а я, как законопослушный гражданин Израиля, ее дождусь.
Мое предложение, почему-то не вызвало энтузиазма у неприметного молодого человека и дальше следовал диалог...
- Ну знаете, Вы можете пройти внутрь, мы только запишем Вашу фамилию.
- Вы же две минуты назад говорили, что меня нет в списке приглашенных
- Вы же все-так работник прессы, СМИ.
- Я здесь с сугубо частным визитом, по частному приглашению.
- Да какая разница...
- Ну тут же люди на улице, которые хотят войти внутрь. Пожилые и старше меня, а я тут не по работе.
- Это не имеет значение
- Имеет, я себя буду чувствовать неудобно, перед ними. Вы же их не пускаете.
- Понимаете, здание в аварийном состоянии и может случиться ситуация, опасны для жизни
- В Израиле вообще жить опасно...
- Проходите пожалуйста
И в этот момент, какие-то остатки, авантюризма, сыграли со мной злую шутку и подошел к калитке. Далее, с моих слов, записали меня в внутрь, где были столики с каким-то фуршетом, но без алкоголя.
Я прошел внутрь свернул налево и попал в зал. На сцене выступал какой-то хор, явно состоящий из лиц семитской наружности, но почему-то в сарафанах и кокошниках. Примерно так бы смотрелся человек с гармонью, сапогах и картузом, красной косоворотке, но ... с пейсами.
Зрители смотрели представление, а в меня закрадывалось какое-то  чувство беспокойства.
Поинтересовавшись шепотом у одного человека  а где фотовыставка, на что он взглянул на меня с видом, словно я спросил его, а где можно пробрести презервативы, но указал мне пальцем на верх.
Поднявшись на антресоли, я обнаружил фотографии - дюжину фотографий, с видами Москвы. Все фото были превосходного качества, но всего дюжина...
Где выставка?!
Между тем внизу семитско-кошниковы хор закончил свое выступление и я спустился вниз. Далее разворачивалось действо - на сцену, как в анонимных алкоголиках, из зала поднимался человек и заявлял во всеуслышание, что либо он москвич и лучший город в мире с самыми прекрасными людьми, то Москва и он благодарен этому городу за все, либо же человек говорил, слегка смутившись, что он не родился в Москве, но это рай на земле и он благодарен этому городу за все, что тот дал ему и цивилизации. Межу выступлениями ораторов, среди которых был известный в Израиле, советский футболист, звучали песни :"Дорогая моя столица", которую сменяла "Друга я никогда не забуду, если с ним подружились в Москве"...
Мне стало как-то неуютно, видимо львовский антивирус в моей крови усиленно начал вырабатывать какие-то гормоны, антитела... Ситуация все больше принимала какой-то сюрреалистическую окраску и я начал смотреть на сцену, где российский триколор менялся красным полотнищем, а посреди сцены, как марево появлялся бюстик Ильича...
"Но Москвою привык я гордиться,
И везде повторяю слова:
Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва!", звучали здравицы. Публика хлопала в ладоши, а в моей мозг врывались слова :"Ах, Арбат, мой Арбат, ты моё отечество, Никогда до конца не пройти тебя."... Я смотрел на календарь смартфона, потому что не знал, в какой год я попал и может это прорыв в параллельную реальность, как в НФ-романах.
"Я подарю тебе Москву, поскорей приезжай", звучало в моей голове. В этот момент, я решил сделать пару кадров и мой проверенный друг, объектив 24-105, напрочь отказался фокусироваться.
Фокуса не было, усм-моторчик приказал долго жить!!!
"Улочки московские, Спасские, Петровские,
Звонкие Кузьминские, бойкие Люблинские,
Шпанские Таганские, милые Мещанские,
Улочки-шкатулочки, девочки мои. "
На календаре зловеще фигурировало дата 11.9.2014 и мне стало как-то не по себе. Понятное дело, что лучше даты отмечать День Города Москва в Тель-Авиве, чем 11.9 не найти.
Мне было не по себе, вдруг и мне надо будет выйти на сцену, а что я скажу? При первых словах, что я родился во Львове, меня линчуют, а врать про Москву я бы убедительно не смог - город этот я не знал и не любил, а из названий знал только Арбат, Красную площадь и Люберцы... Сейчас во мне разоблачат шпиона и пиши пропало - вспомнит меня только Правый Сектор с Ярошем.
Объектив не работал и меня от осознания этого факта разбирал страх, но самый страх разобрал меня, когда на экране смартфона возник облик святого старца Степана Б. ,который хранит львовян в дороге - старец плакал, плакал обо мне. В этот самый момент, я понял, что  надо валить. Найдя среди публики своего визави, я поблагодарил его за прекрасный ,действительно отличны фотографии и ломанулся прочь этого культурного центра с привидениями.
 Перед выходом, меня задержал охранник и я уже подумал, что сейчас-то меня арестуют за незаконное проникновение на территорию России, а потом меня будут менять на какого-то агента КГБ, а до тех пор меня будут содержать в подвале культурного центра и требовать, чтобы я подписал бумагу о том, что я шпион МОССАДа, ШАБАКА, МИ-6 и ЦРУ сразу.
Однако охранник, просто поинтересовался, почему я ухожу так рано и не остаюсь на фуршет. Сославшись на недостаток времени, я поблагодарить его за прекрасный прием и проскользнул за ограду, где до сих пор толпились старички, чьи жизни спас блондин без особых примет, тем, что не пустил на выставку в аварийное здание. Свернув на лево, я вышел на улицу Алленби, свернул еще раз налево и проскользнул в лучший ресторан Тель-Авива "Малая Прага", где приобщают к чешской культуре, не спрашиваю ни места работы, ни фамилии, ни чем я фотографирую.
Подойдя к стойке бара, я потребовал бехеровки, дернув ее одним махом перед невозмутимым барменом, видевшим всякое, я сделал заказ и уселся у окна... На Алленби фланировали туристы и тельавивцы, бехеровка разливалось теплом по моему телу, а н экране смартфона святой Б. смотрел на меня благостно и лапотно - в этот момент мне стало хорошо и я даже не сразу обратил внимание н официантку, принесшую мне горячие сосиски и 600 мл "Эдельвейса".

п.с. Все вышеперечисленные события имели место в моей жизни 9.11.2014. В этот момент, я был благодарен Б0гу, что я живу в Израиле, что родился во Львове, что я уехал от этого. Объектив я уже поменял, на новый и не знаю, что должно было произойти в моей жизни, чтобы я снова не испугался, пресечь границу России. Фото сделано в тот день, в городе Тель-Авиве. Ю. Ю, у тебя отличные фотографии, но я буду тщательно проверять, где ты проводишь выставки, потому что не могу каждый раз менять объективы, после твоей выставки.

Книги от тети Полины

Жадность, один из тех пороков, которые мне не присущи, если дело не касается книг. Книги, до того, как они превратились из бумажных в файлы того или иного формата, я воспринимаю, как нечто сакральное, какое-то чудо позволяющее изложить в угловатых знаках на желтой бумаге - мысли, чувства, истории, грусть, радость слезы... Все, что угодно - на что, хватит мастерство писателя. Я спустя 25 лет после эмиграции, так и не могу привыкнуть к тому, что книгу можно взять и купить, впрочем с годами мне все меньше хочется читать, а если и читаю, то только то, что читал когда-то. Книга, во Львове, была дефицитом, ценностью, чтобы ее приобрести, нужен был блат, связи с фарцовщиками, а были и такие, которые только специализировались на книгочеях и их пристрастиях. Первые мои путешествия - это по страницам книг Майн Рид и Жюль Верна, Луи Буссенара, Ян Фридман... Дюма с его "Мушкетерами", как кодекс жизни, тем более, что тебе принадлежат сапоги Михаила Боярского, которые отдали в ремонт в обувную мастерскую на углу Коперника и ... не забрали.
В той системе исчисления эта была ценность, как "Квадрат" Малевича или "Ночной дозор" - они были далеки, а в этих сапогах снимался Боярский! Это, как косуха Шварценеггера... А мистика "Мастера и Маргариты", которую надо читать ночью, при закрытых окнах, чтобы некоторые персонажи книги, не появились в реальности.
Полина, ее звали Полина - это вечно старое, одинокое существо, в лохмотьях, одна из немногих евреек, которых не убили во Львовском гетто. Какой-то лепрекон, а не человек... С ужасными странностями и удивительными манерами, какого-то другого мира. Вечно полуголодная и покойная бабушка собирала ей еду с возрастом кастрюлек. Не было книги, которая Полина не могла достать.
Она наверное могла достать все, на что распространялось фантазия гражданина СССР, если он живет во Львове и хотя бы раз пьют кофе у покойной пани Нади, на углу Армянской и Друкарской. Должен ж быт у интеллигентного читателя стиль?
Единственное, что она не могла достать, это свою дочь. Ее муж, после фронта сделал ей двоих детей. Старший был ненормален, шизофреник и в какой-то момент он повесится, но до того, еврейский муж, офицер, уйдет к другой женщине, украинке, гойке... Полина, только родившая дочь придет к ним в дом устроит скандал и оставит ребенка под дверью - украинка, взяла ребенка и вырастила, как родную дочь. Хорошо вырастила - красивая черноволосая девка, университет, только язык титульной нации, никакого русского, никакого идиша, немного польского. Книготорговка, утратившая лоск, почти нищенствующая не годилась на роль матери. Ей на давали шанса, мни малейшего. Книги, за ними всегда что-то печальное и когда подходишь к дому и видишь выложенную стопку русских книг, подходить ближе и видишь А.С.Экзепюри "Маленький Принц"; Роджер Желязны "принцы Амбера", "Ружья Авалона", "Знаки Дороги", Артуро Перес Реверте "Гусар", Джанни Родари - все, что обращается ко не, что мне близко духовно... Это все, набив две руки, я несу домой, где поставлю сушиться на окно. Это как найти клад, это признак, что больше русскоязычных в Израиле не останется, они исчезнут, а их книги, какие-то вещи, смешные керамические беларины будут выброшены... Мы исчезнем и не оставим о себе никакой памяти, максимум мой сын придет проверить, что можно продать из барахла своего непутевого отца. До этого надо будет уничтожить фотографии, стереть файлы и удалить распечатанное, поскольку ни хочу, чтобы после меня кто-то этого касался. Печально, но на этом свете, книги уже не ценность, да и люди тоже. Когда-то люди ценились меньше, чем книги, теперь - это набор битов, зачастую с нелучшим содержанием, а людей вообще не ценят.
Времени нет, работа, курсы, учеба, но обязательно понемногу я прочитаю то, что было мне так дорого в детстве, что сформировало меня.
Полина, я ее видел пару раз возле рынка в Петах-Тикве, она уехала в Израиль.
Здоровались и поднимал тележку с покупками в ее автобус. Потом пропала, а мне было не до того много лет. Пропало столько людей, которые не могли пропасть из моей жизни, как казалось, что ее отсутствие не было замечено сразу.
Книги, я покупал в магазине "Феликса" на Монтефиори, отводя душу у виде деньги на Хайнлайна, Саймака, Ле Гуин, Перумова и Бушкова... Потом появился Интернет, жена, которая отдала куда-то книги, ну хоть не выбросила, как меня.
А вот сегодня подходя к дому, увидел их и хоть нет времени - работа, учеба, но когда-то я снова их прочту, как в те далекие четверть века назад. Берегите хорошие книги и хороших людей, и тех и других в жизни много не будет.

четверг, 5 октября 2017 г.

Пряжка с ковбоем

Сразу было понятно, что это зря потраченное время и деньги на такси , которое взял для понта, чтобы не думали и не видели меня взмыленного, на бегу, а мне ничего не светит, поскольку, когда я встал, то был виден ковбой, несущийся на лошади и кидающий лассо, чтобы поймать бизона. В общем, вы уже сами поняли, каких размеров должна быть пряжка для ремня, чтобы вместить всю эту прекрасную картину и насколько этот ремень, неуместен на собеседовании при приёме на работу... С таким же успехом, я могу одолжить у Гены*, рыцарский доспех и проскакать на интервью на лошади, попутно захватив оного в качестве оруженосца... Может же соискатель, в конце-концов, быть историческим реставратором, в свободное от работы время, или таким вот, как я ... Блин-блин-блин...
Надо было додуматься - одеть ковбойский ремень на интервью? Ну и что обо мне подумали...
Ну раз произошло так, как произошло, то обладателем этой пряжки стал я случайно, по пьянке выкупив ее у своего сокурсника по Полиграфическому институту, из Ливана с небанальным именем Мухамед. Причем пропил он ее честно, у меня дома, попивая совсем нехаляльный коньяк в компании евреев, армян, русских, поляков и украинцев - всего того многонационального Вавилона, который представлял из себя Львов в начале 90-ых годов.
Думаю, после его учебы во Львове, карьера Мухамеда в Хезболлах, явно не задаться, хотя кто его знает и дай Б0г, чтобы ни он, ни я - не стреляли друг в друга, потому, что сентиментален стал я на старости лет и не хочу.
Обладателем пряжки стал я, но ремень был плохой и покойный папа, который уже без малого двадцать пять лет отдыхает на Яновском кладбище, в тени деревьев и дождливом львовском климате, вырезал ремень из толстой желтой кожи, в результате чего я стал обладателем шикарного и думаю уникального во всех  горах Карпат ремня, который сопровождал все годы учебы в Полиграфическом. эмиграцию в Израиле и даже побывал в Лондоне, где дополнился настоящей байкерской курткой, черного цвета и появись я в таком прикиде на Армянке или в центре на толкучке, то был бы я признанным модником, першим хлопцем
на Академической, но к тому времени, я давно уже эмигрировал и ремень уехал со мной. Если смотреть на это беспристрастно и искать логику, но ее не найдешь днём с огнём, поскольку с той поры, как я стал обладателем ремня, сменилось пару стран, некоторых не стало, прошло пару революций, меня депортировали из границ Великобритании за ... было за что. Ремень даже пережил недолгий, но тяжелый период моего брака и не был уничтожен бывшей супругой, как всякая мещанка, она ориентировалась в брендах лучших мировых фирм, как опытный лоцман в во всех бухтах мира, но ремень она обошла вниманием...
и четко знала, как провести корабль между скалами "Шинель" унд "Бордель". Да, можно вывести девушку из Магнитогорска, но не Магнитогорск из девушки...
Ладно, суть дела в том, что Мухамед, не сильно переживал тому факту, что его ещё не состоявшийся идеологический враг и потенциальный противник на поле боя, стал обладателем такого атрибута.
Между тем, пряжка привлекала, как предмет гардероба, к себе неустанное внимание женского и мужского пола, думаю она была уникальна. Вскоре, к ней, добавился галстук шнурок - спасибо Чак Норрис и фильм "Одиной волк", после чего в джинсах "Монтана", я ходи по улице Друкарской, походкой шерифа из штата Техас. Галстук-шнурок, был куплен мной за умопомрачительную сумму, в 10 рублей, у однокурсника Андрюхи, который ещё до возникновения товарно-идеологического движения челночников, первый стал ездить в братскую Польшу с телевизорами "Электрон", который доставал через моего отца, а оттуда ввозил баулами предметы ширпотреба. Товарообмен нарастал и последнее упоминание об Андрюхе, касалось позапрошлого года, когда он давал интервью какому-то каналу из Лондона, на английском, с тяжелым акцентом, горестно повествуя о крахе демократии в России и гонениях на свободную прессу и свободу слова. Стоял он опираясь на красивую трость, поскольку после 1998 года, когда его бронированный "мерседес" подорвали практически в центре Москвы на площади, которую можно наблюдать не очень престижных окон в московском Кремле. Учеба у него откровенно говоря шла не так, чтобы очень, но зато он прошел великолепную школу выживания в советской армии и осмотрев мой ремень, дал мне пару дельных советов, по его разумению - как-то залить свинчаткой пряжку, что утяжелит ее в драке и превратит из просто куска метала в такой вот своеобразный кистень.
Ценный, надо сказать опыт, приобретенный за два года службы, коей я тогда, наивно, надеялся избежать и таки избежал, загремев вместо советской армии, в израильскую... Хотя бы армия оказалась импортной...
Хотя откровенно говоря, после пяти лет службы, я не люблю форму, ненавижу насилие и самая любимая форма деятельности - лежать в полутьме на большой двуспальной кровати с ортопедическим матрасом.
Джинсы "Монтана" - это отдельная история. Первые мои джинсы, мне подарил папин друг, дядя Алик и об этом факте, как становления моей личности, я писал отдельный рассказ. Джинсы, джинсы - это не только предмет гардероба, эти мировоззрение, это стиль, это мои 80-90 ые годы, когда великая империя СССР, достигла пика, замерла на нём - слушая с одной стороны официоз Ротару и Пугачевой, а с другой Высоцкого и Вилли Токарева с его небоскребами, а затем сорвалась вниз и поглощая, как снежный ком, людей, заводы, пароходы и мораль, грохнулась на всех нас, а я вылез из под этого завала на Средиземноморском берегу и лет двадцать не мог понять, чего я там делаю. Так вот первые джинсы мне подарил дядя Алик, они были почти протертые и на них пришлось нашивать заплатки, но это были настоящие, американские джинсы, с медными заклепками и какой-то большой блямбой на заду.
Спустя четверть века, такие же джинсы, но уже гораздо дороже одел Костя, когда мы шли приобщаться к искусству в Оперный театр. Его покойный отец, Борис Карлович, настоящий советский человек, воспитанный в традиции, что
всегда надо быть готовым ко всему, купи себе такие джинсы и они спокойно пролежали три десятка лет в его шкафу, абсолютно новые. Причина была банальна, Борис Карлович, как всякий советский топ-менеджер или номенклатурный руководитель любил хорошо поесть, что не способствовало
худобе, но джинсы приобрел, на всякий случай.
Видимо они чего-то чувствовали... Советский человек всегда готов к любой пакости властей и не ждет от нее маны небесной. В Советском Союзе, эпохе тотального дефицита, все приобреталось впрок и бедное поколение наших родителей, которые вкладывали деньги в видики, джинсы, двухкассетные магнитофоны, в тщетной попытке защитить свою старость от того бардака, который охватит одну шестую часть суши...
После его смерти, они достались Брату, которые стал обладателем раритетных джинс и он не поленившись, сделал поиск в Интернете, где обнаружил, что "Монтана" производят в Германии. Какие-то полуненегальные турки шьют джинсы под руководством немецкого надзирателя... Ну где же эта Монтана? Я же тогда шел по Друкарской и представлял вместо грустных домов-старичков вдоль улицы, небоскребы Нью-Йорка, рестораны Брайтон-Бич или пустынные края без края...
Сейчас, когда у меня безвизовый въезд и пару паспортов, я хромая спускаюсь вниз дома, когда кормлю котов и не хочу никуда ехать. Зачем, если весь мир во мне?
Туфли-лодочкой, с такими вот бантиками из кожи, висюльками, которые пошил мне мой отец. Вообще, большинство обуви мне, шил отец. В Советском Союзе был дефицит обуви, вообще был дефицит всего. Сейчас ещё среди моих читателей живы те, кто это помнит, кто знает слова "Каштан", чеки, блат, но лет через 20, если мы будем живы и над нами смилостивиться иранский аятолла с северо-корейским вечно прекрасным лидером и не развяжут Третью мировую, то будут поколения людей, которые не пойму чего я хотел донести до своего читателя. Обуви не было! Деньги были, а обуви не производили достаточно и счастье нашей семьи, что папа был сапожник и держал сапожный цех, поэтому я стал обладателем наимоднейших туфель, прямо как из толстенного американского каталога.
Кто из вас помнит каталоги? Такие толстенные книги с множеством фотографий, красочных, в которых было всё - от газонокосилки с ядерным реактором, до кондомов с подсветкой... В голове советского человека такое изобилие просто не укладывалось, это было, ну как картинки из рая. Можно было рассматривать такой каталог часами, листая его. Особенно раздел женского белья... Такие ухоженные женщины были из разряда инопланетянок или йети, они просто не укладывались в сознании и казались нереальными, но фоне того, что нас окружало.
Ах да, пиджак... Пиджак покупался в магазине "Одежды", на улице Галицкой возле каплицы Боимов. Там сейчас кафе и в 2012 году, когда я пил там кофе, то официантка с гордостью сообщила мне, что кафе основано аж в XVIII веке и никак не позднее, во время Австро-Венгрии.
Вот тогда мне стало и смешно и грустно, да так, что девочка испугалась и мне пришлось оставить ей хорошо на чай, потому что родилась она ровно в тот год, когда капитан Пограничных войск Израиля Шаломашвили  весело постреливал холостыми над головами, одна из которых была моей, а я врывался глубоко в песок руками, лопаткой, ножом и зубами, поскольку шли слухи, никем не опровергнутые, что Шаломашвили, совсем не дружит с головой и один патрон на пару обойм, у него боевой. И если разговоры про боевой патрон можно было списать на детские разговоры, которыми пугали одни призывники других, то с головой бравый капитан дружил под настроение, а иногда и сорился, не зная для чего она устроена, о чем доказывали его поступки вне тренировочной базы, в частности проезд по приморскому шоссе со скоростью свыше 200 км, судом и штрафом за этот бреющий полет на небольшой высоте.
Командование оценило тогда бравого капитана и его таланты лётчика, но напомнило, что служит он в Погранвойсках, а не авиации, а потому в ближайшее время звание майора ему светило также, как солнце на темной стороне Луны, а потому врывался я в земля, аки крот, жалея, что у меня всего две руки, а не четыре - тогда можно было бы работать двумя лопатами, как веслами - одновременно. А вдруг псих действительно загнал боевой патрон и я буду лежать, с простреленной головой, на песке, под колючей проволокой, а надо мной будет стоять перепуганная рота и бравый капитан произнесет :" Вот тот поц, который не успел..."
Причем тут армия? Да в общем не причем, просто сказки мне надоели про венское кафе с XVIII века, еврейском квартале, кафе "Захер-Мазоха" и прочих заманух для туристов. Н было там такого, была Армянка, был "Кентавр", "Пид левом"... А не  "Краивки" с "Захер-Мазохами"...
Пусть Садовый* будет здоров до 120 лет, но нельзя же так по душе и по Фаберже и во что ты превратил Львов, дорогой наш мер - в большой театр, где косят деньги с доверчивых туристов, потому что больше ничего не осталось - ни завода "Электрон", еле осилившего два червеподобных трамвая, хоть сейчас вставляй их в фильм "Дюна"; ни тебе "АВТОПОГРУЗЧИК"... А "Кинескоп" где? Про Рембытобувь отца и думать смешно. Сейчас Львов - это столица кельнеров, барист, метрдотелей, дизайнеров и адвокатов. Никого почти не осталось, а те кто остались - я их берегу, как скряга золотые монеты в кошельке.
Какой еврейский квартал? Да убили всех евреев, кроме пары сотен несчастных счастливчиков, которые отсиделись в канализации. Но в том благословенном 198 х году, разве я думал о таком? Да я вообще не думал и зачем мне было думать, когда шел я такой весь на понтах, с пар, из Полиграфического института, в джинсах "Монтана", крутым ремнем, в наимоднейших туфлях и пиджаке, как шериф из штата Техас и знал, что будет и вся жизнь была передо мной, потому что для куража, пропустил я 50 грамм коньяка и не попросили у меня паспорт. Зря что ли я бороду отрастил?
Бороду? Студентка из Политехнического, в трамвае, уступила мне место, в 2012 году, когда я ехал с улицы Мира Бандере Или Как Там ее знает и было мне совсем не весело, вместо того, чтобы веселиться, получилось грустно.
Зачем я это все написал, если надо было только рассказать про пряжку с несущимся по прерии ковбоем?
Каждый раз, когда все забываю и вроде уже память подводит, бац и я снова оказываюсь во Львове.
Как этот ремень оказался в моих джинсах, не пойму. Вы же помните, я шел на собеседование, которое я удачно провалил, в очередной так его разэдак раз, потому что нет доверия и есть склонность к нонконформизму, а если быть точнее, ещё к чему-то более страшному, что не даст мне стать частью хорошей it team команды, да и откровенно, не пошли бы они другой дорогой, а я пойду по длинному белому коридору, заложив руки за большой ремень пряжки, похихикивая на ходу, потому как мне весело и также хорошо, как осенью 198 х года, когда шел я по львовской брусчатке и было мне хорошо и все понятно. И тут, я заржал на весь коридор фирмы, от чего
стало нехорошо окружающим и ещё более тщательно застучали они по клавиатурам. Наверное коньячок с кофе и львовским дождем, задержались в моей крови и да будет так.
Все хватит... А то много чего могу рассказать я про Львов и мамину подругу тетю Свету, которя жила на Друкарской и хоть настоящий Львов маленький, а львовян и не осталось, но сколько удивительных историй хранит моя память про веселые 80-ые, которые имели место на этом промокшем пятачке земли с грустными еврейскими окнами в польских лицах домов и галицким говорком. Никого не осталось.